Владислав Ходасевич. "ИЗБРАННОЕ ". Аудиокнига лучших стихов. (Часть 1-я.) Читает Павел Морозов

СОДЕРЖАНИЕ СОДЕРЖАНИЕ Забвенье - сознанье - забвенье.. А сердце, кровавый скупец, Всё копит земные мгновенья В огромный свинцовый ларец. В ночи ли проснусь я, усталый, На жарком одре бредовом - Оно, надрываясь, в подвалы Ссыпает мешок за мешком. А если глухое биенье Замедлит порою слегка - Отчетливей слышно паденье Червонца на дно сундука. И много тяжелых цехинов, И много поддельных гиней Толпа теневых исполинов Разграбит в час смерти моей. 1916 ---------------------- АВТОМОБИЛЬ Бредем в молчании суровом. Сырая ночь, пустая мгла, И вдруг — с каким певучим зовом — Автомобиль из-за угла. Он черным лаком отливает, Сияя гранями стекла, Он в сумрак ночи простирает Два белых ангельских крыла. И стали здания похожи На праздничные стены зал, И близко возле нас прохожий Сквозь эти крылья пробежал. А свет мелькнул и замаячил, Колебля дождевую пыль… Но слушай: мне являться начал Другой, другой автомобиль… Он пробегает в ясном свете, Он пробегает белым днем, И два крыла на нем, как эти, Но крылья черные на нем. И всё, что только попадает Под черный сноп его лучей, Невозвратимо исчезает Из утлой памяти моей. Я забываю, я теряю Психею светлую мою, Слепые руки простираю, И ничего не узнаю: Здесь мир стоял, простой и целый, Но с той поры, как ездит тот, В душе и в мире есть пробелы, Как бы от пролитых кислот. 2—5 декабря 1921 ---------- ПРОГУЛКА Хорошо, что в этом мире Есть магические ночи, Мерный скрип высоких сосен, Запах тмина и ромашки И луна. Хорошо, что в этом мире Есть еще причуды сердца, Что царевна, хоть не любит, Позволяет прямо в губы Целовать. Хорошо, что, словно крылья На серебряной дорожке, Распластался тонкой тенью, И колышется, и никнет Черный бант. Хорошо с улыбкой думать, Что царевна (хоть не любит!) Не забудет ночи лунной, Ни меня, ни поцелуев — Никогда! ----------- ЛЕДИ М. Леди долго руки мыла, Леди крепко руки тёрла. Эта леди не забыла Окровавленного горла. Леди, леди! Вы как птица Бьётесь на бессонном ложе. Триста лет уж вам не спится — Мне лет шесть не спится тоже. 1921 ---------- ЖИЗЕЛЬ Да, да! В слепой и нежной страсти Переболей, перегори, Рви сердце, как письмо, на части, Сойди с ума, потом умри. И что ж? Могильный камень двигать Опять придется над собой, Опять любить и ножкой дрыгать На сцене лунно-голубой. 1922 г. ----------- ВЕЧЕР Под ногами скользь и хруст. Ветер дунул, снег пошел. Боже мой, какая грусть! Господи, какая боль! Тяжек Твой подлунный мир, Да и Ты немилосерд, И к чему такая ширь, Если есть на свете смерть? И никто не объяснит, Отчего на склоне лет Хочется еще бродить, Верить, коченеть и петь. --------- Друзья, друзья! Быть может, скоро — И не во сне, а наяву — Я нить пустого разговора Для всех нежданно оборву И, повинуясь только звуку Души, запевшей, как смычок, Вдруг подниму на воздух руку, И затрепещет в ней цветок, И я увижу и открою Цветочный мир, цветочный путь, — О, если бы и вы со мною Могли туда перешагнуть! 25 декабря 1921 ------- Пробочка над крепким йодом! Как ты скоро перетлела! Так вот и душа незримо Жжет и разъедает тело... ------- К ПСИХЕЕ Душа! Любовь моя! Ты дышишь Такою чистой высотой, Ты крылья тонкие колышешь В такой лазури, что порой, Вдруг, не стерпя счастливой муки, Лелея наш святой союз, Я сам себе целую руки, Сам на себя не нагляжусь. И как мне не любить себя, Сосуд непрочный, некрасивый, Но драгоценный и счастливый Тем, что вмещает он - тебя? ------- БЕРЛИНСКОЕ Что ж? От озноба и простуды — Горячий грог или коньяк. Здесь музыка, и звон посуды, И лиловатый полумрак. А там, за толстым и огромным Отполированным стеклом, Как бы в аквариуме темном, В аквариуме голубом — Многоочитые трамваи Плывут между подводных лип, Как электрические стаи Светящихся ленивых рыб. И там, скользя в ночную гнилость, На толще чуждого стекла В вагонных окнах отразилась Поверхность моего стола, — И проникая в жизнь чужую, Вдруг с отвращеньем узнаю Отрубленную, неживую, Ночную голову мою. 1922 г. --------- СУМЕРКИ Снег навалил. Все затихает, глохнет. Пустынный тянется вдоль переулка дом. Вот человек идет. Пырнуть его ножом – К забору прислонится и не охнет. Потом опустится и ляжет вниз лицом. И ветерка дыханье снеговое, И вечера чуть уловимый дым – Предвестники прекрасного покоя – Свободно так закружатся над ним. А люди черными сбегутся муравьями Из улиц, со дворов, и станут между нами. И будут спрашивать, за что и как убил, – И не поймет никто, как я его... ..... любил.