История в Коране - Хаман и гордыня при дворе Фараонa

Дни в дворце Фараона текли среди невыразимой роскоши. Высокие колонны, покрытые золотом, холодный и гладкий мраморный пол, а также настенные росписи, изображавшие могущество Фараона, заставляли каждого, кто входил туда, чувствовать себя ничтожным и униженным. Среди этого великолепия стоял Хаман — важная фигура. Он был правой рукой Фараона, связующим звеном между царём и вельможами, хранителем тайн и коварным политическим стратегом. Но за его взглядом, полным амбиций, скрывалась внутренняя борьба, которую он не мог заглушить. Фараон всё ожесточённее противился Мусе عَلَيْهِ ٱلسَّلَام и посланию, которое он приносил. Каждый раз, когда Муса عَلَيْهِ ٱلسَّلَام являлся с чудом, Фараон отвечал новой ложью, обвиняя его в колдовстве и жажде власти. Хаман всегда был рядом, поддерживая его льстивыми словами, словно укрепляя высокомерие правителя. Он говорил: «О мой владыка, не позволяй народу обмануться его чарами. Он всего лишь хочет посеять смуту в стране и завладеть сердцами людей хитростью. Ты — их истинный бог, дарующий жизнь и пропитание. Прикажи что-нибудь, чтобы Муса больше не имел места в сердцах людей». Но глубоко в душе Хамана порой возникали смутные сомнения. Он сам видел, как посох Мусы عَلَيْهِ ٱلسَّلَام превращался в настоящую змею и пожирал всё колдовство египетских чародеев. Он видел сияющую руку Мусы, излучавшую яркий свет. Это не было обычным обманом. Его разум понимал, что за этим стоит великая сила, не исходящая от человека. Но гордыня и страх потерять положение заставляли Хамана отвергать голос совести. В тихие ночи, когда занавеси дворца были плотно закрыты, он выходил на высокий балкон и смотрел на реку Нил, чьи воды серебрились в лунном свете. Там он размышлял о правде, которую нес Муса عَلَيْهِ ٱلسَّلَام. Но с рассветом все мысли исчезали, поглощённые жаждой власти. «Я достиг вершины славы, — говорил он себе. — Как же я могу отказаться от всего ради человека, утверждающего, что он говорит со своим Богом?» Фараон, обеспокоенный тем, что народ начинает прислушиваться к призыву Мусы عَلَيْهِ ٱلسَّلَام, приказал Хаману придумать новый план. Он сказал: «О Хаман, построй для меня башню, высокую, как небеса. Я хочу подняться и посмотреть, существует ли тот Бог, о котором говорит Муса. Я докажу народу, что его слова — ложь». Приказ потряс весь дворец. Архитекторы, рабочие и рабы были согнаны для осуществления безумного замысла. Хаман, хоть и понимал всю тяжесть приказа, не посмел возразить. Он велел обжигать кирпичи, и чёрный дым клубился в небо. Тысячи людей трудились день и ночь под ударами плетей. Крики, стук орудий и плач рабов сливались в симфонию страданий. Хаман гордился, что именно он стал главным исполнителем воли Фараона. Но его сердце тревожили вопросы: «Зачем ты строишь эту башню — ради истины или ради гордыни?» Он гнал от себя эти мысли, убеждая себя, что служит величайшему царю. Стройка длилась долго. Камни везли со всей страны, горы рассекали, реки переграждали. Народ страдал, но кто осмелился бы возразить? Фараон объявил себя богом, а Хаман укреплял это утверждение. Всякий, кто сопротивлялся, получал плеть или меч. Тем временем Муса عَلَيْهِ ٱلسَّلَام продолжал призывать с терпением: «Я принес ясные знамения от Господа миров. Отпусти сынов Исраила, позволь им поклоняться Аллаху سُبْحَانَهُ وَ تَعَالَى. Не будь несправедлив, ибо угнетатель никогда не одержит победу». Эти слова приводили Фараона в ярость. Он сказал Хаману: «Разве ты не видишь? Он всё смелее бросает мне вызов. Когда башня будет готова, я докажу всем, что могу подняться на небеса и разрушить его ложь. А ты, Хаман, станешь свидетелем моей славы». Хаман молча склонил голову. Он знал, что башня никогда не достигнет неба. Но он был слишком поглощён гордыней, чтобы признать это. Башня росла, словно гигантское копьё, пронзающее небо. Народ с ужасом и удивлением смотрел на неё. Одни верили, другие сомневались, но никто не смел говорить вслух. Имя Хамана звучало повсюду. Он наслаждался страхом и поклонением людей. Однажды ночью он увидел сон: башня рушилась, камни обрушивались на рабочих и дворец, а сам он погибал под завалами. Голос говорил ему: «Гордыня погубила тебя, Хаман. Ты отверг истину, зная её». Хаман проснулся в холодном поту, но утром снова отогнал этот страх. Башня была завершена. Фараон поднялся на её вершину и закричал: «О мой народ, смотрите! Я — ваш величайший бог. Нет силы сильнее моей. Муса — лжец, его чудеса — колдовство». Народ закричал в ответ: одни — от страха, другие — из слепой веры. Хаман стоял рядом, кивая с притворной убеждённостью. Но в его сердце разгоралось пламя сомнений. Он знал: башня — доказательство лишь их гордыни, а не истины. Но пути назад уже не было. Чтобы признать правду Мусы عَلَيْهِ ٱلسَّلَام, ему пришлось бы оставить власть и славу. А на это Хаман не решился.