Архимандрит Аввакум НОЧ НА ЗНІМАННЯ ТА ОДРОБЛЯННЯ

Мистика с юмором... Ноябрьской порою сгущается мгла, пусть Ангелы с нами идут до утра… В нашем приходе есть прихожанка Валентина, женщина полная, похожая на купчиху. Женщина сердца, эмоций, страдающая самыми причудливыми формами суеверий: поделал, подсыпал, наговорил, глаз плохой «наложил» - положил, посмотрел и прочее… Ночь, помню, выдалась какая-то тяжёлая, ветренная. Магнитные бури были, что ли? По моему, это было поздней осенью, когда вместе с поэтом можно было сказать: «Буря мглою небо кроєть...» Где-то в 11-м часу вечера или можно сказать уже ночи, в квартире вдруг раздаётся телефонный звонок: я беру трубку: «Алло, кто это?» — «Це, я!! Узналы? Валентiна. Ой, я вас сiчас буду просить знiмiть з мене те, шо ви ото на мене наслали. Не могу. Не могу спать, в печiнки шпирає. Всю роздимає, до горла підступає. Все тiло огнем горить. Вогневиця, трясовиця тіпає. Ой! не могу бiльше, конаю, умираю... Знiмiть!!!» Я в сердцах так положил трубку, что чуть телефон не расскочился. Но, не тут то было!? Через несколько минут опять звонок: Др-р-р- — «Ало, це оп’ять я. Валентіна. Знiмiть! Мiй голубчику. Знiмiть, знiмiть з мене свою порчу-насилку, те шо ви наслали. Ой, не могу. Умираю...» — «Валентина, будешь хулиганить, — говорю ей в сердцах, — вызову милицию, и тебя отправят куда следует!» - сказал и опять бросил трубку и успокоился. Ох, но, не тут то, было… это оказывается было только начало… Др-р-р… опять звонок… «Валєнтіна, та нічого я тобі не робив! Одчепись ти, од моєї душі!» -«Як не робив?, коли я сама бачила як ви вийшов з чорного ночного окна, підійшов до моєй кроваті і встромил в мене отой свій страшний колдовський жертвенний нож із чорного камня агата из долины Иосафата!» Господи! Ну, шо ти їй скажеш самашедшій!? Ночь ясна, ночь без сна, а нервы так и бьют, так и бьют, так и «тіпають». Думаю: вызвать милицию, так и меня дурным назовут, связался с неуроччивой бабой. Сдать в психиатрию? Тоже как то не то. Прихожанка ведь, как ни как, а своя. Что делать? Господи? Спать не дает. Недоумеваю. Дрррр... опять звонок. — «Ну, шо, знiмаєте, чи нi. Ой, вмираю, скору помощ визиваю, ой не могу вмираю. Спасайте! Ой, пече в печiнках, рiже як хто ніж устромив, ой не можу!!! Помилуйте, і оце за шо!? Шо я вам поганого зробила!?» Я уже — стращал её всеми муками Дантова ада, холодильником, моргом, милицией, вытрезвителем, психиатрией вплоть до реанимации. Ничего не помогало. Минут десять, пятнадцать и др-р-р-р... опять звонок и опять тоже самое «Знiмiть з мене своє наслання. Пожалiйте, в печiнки шпирає, дух розпирає, ой вмираю, дих перехватує...» Та ничего я тебе не робив!... Ти, не баба, а суть, од баб египетских, одчепись от меня, от моей ты души!!!… -Та як не робив коли, я ось бачу ти подойшол до мене, вот взяв за горло и душиш, давиш мене насмерть!» Тю, тю… тут уже меня начал мистический страх брать, да так, что мурашки по спине побежали. Наконец, когда уже в половину третьего ночи прозвучал очередной звонок и в трубке прозвучало жалобное «Знiмiть, одробіть...», я уже какой несгибаемый в теме суеверий, но здесь на милость Валентины сдался: «Так! Валя, сiчас начинаем молиться: молись, кріпись, починаю знiмать, починай молиться i ти, i я тут в свою очередь, засвічую зажигаю лампадочку починаю молиться тоже i заразом будем знiмать порчу-насилку…» -«Охх-х!... От, спаси Господи, аж полегшало, на словi, я аж дух змогла перевести, молимся…» В половине четвёртого прозвучал последний звонок, в котором Валентина сообщила мне, что её уже попустило. Поблагодарила за молитву и пожелала спокойной ночи от всей глубины своего неспокойного, суеверного сердца. В четыре «перетелесувавшись» укр. улеглись. Вот уж была ночка горобиная тёмная, ветренно-бурная. Дурная. Запомнившаяся надолго…