В. Высоцкий. "Мишка Шифман башковит..."

Мишка Шифман башковит — У его предвиденье. "Что мы видим, — говорит, — Кроме телевиденья?! Смотришь конкурс в Сопоте — И глотаешь пыль, А кого ни попадя Пускают в Израиль!" Мишка также сообщил По дороге в Мнёвники, Говорит: "Голду Меир я словил В радиоприёмнике..." И такое рассказал, Ну до того красиво, Что я чуть было не попал В лапы Тель-Авива. Я сперва-то был не пьян, Возразил два раза я — Говорю: "Моше Даян — Стерва одноглазая. Агрессивный, бестия, Чистый фараон. Ну, а где агрессия — Там мне не резон". Мишка тут же впал в экстаз — После литры выпитой — И говорит: "Они же нас Выгнали с Египета! Оскорбления простить Не могу такого! Я позор желаю смыть С Рождества Христова!" Мишка взял меня за грудь, Говорит: "Мне нужна компания! Мы ж с тобой не как-нибудь Просто здравствуй-до свидания. Мы побредём, паломники, Чувства придавив!.. Хрена ли нам Мнёвники — Едем, вон, в Тель-Авив!" Я сказал: "Я вот он весь, Ты же меня спас в порту". Но, говорю, загвоздка есть: Русский я по паспорту. Только русские в родне, Прадед мой — Самарин, Если кто и влез ко мне, Так и тот — татарин. Мишку Шифмана не трожь, С Мишки — прочь сомнения: У его евреи сплошь — В каждом поколении. Вон дед параличом разбит — Бывший врач-вредитель... А у меня — антисемит На антисемите. Мишка — врач, он вдруг затих: В Израиле бездна их, Там гинекологов одних — Как собак нерезаных; Нет зубным врачам пути — Потому что слишком много просятся. А где на всех зубов найти? Значит — безработица! Мишка мой кричит: "К чертям! Виза — или ванная! Едем, Коля, — море там Израилеванное!.." Видя Мишкину тоску (А он в тоске опасный), Я ещё хлебнул кваску И сказал: "Согласный!" ...Хвост огромный в кабинет Из людей, пожалуй, ста. Мишке там сказали "нет", Ну а мне — "пожалуйста". Он кричал: "Ошибка тут! Это я еврей!.." А ему говорят: "Не шибко тут! Выйди, вон, из дверей!" Мишку мучает вопрос: Кто здесь враг таинственный? А ответ ужасно прост — И ответ единственный. Я — в порядке. Тьфу-тьфу-тьфу. Мишка пьёт проклятую, Говорит, что за графу Не пустили — пятую. 1972