Лекция 8 курса "Альберт Эйнштейн и революции в физике". Весна 2026

Лекция посвящена развитию копенгагенской (или ортодоксальной) интерпретации квантовой механики и первым росткам инакомыслия в этом вопросе. Подчеркивается, что при обсуждении позиции Эйнштейна к квантовой механике часто неверно называют причину его неприятия этой теории. Такой причиной иногда называют ее индетерминизм. Но еще Паули заметил при жизни Эйнштейна, что это не так, случайный характер новой теории не смущал Эйнштейна, который первым привнес стохастику в квантовую физику. Так же неверно говорить, что Эйнштейна не устраивали соотношения неопределенности Гейзенберга. Свое отношение к квантовой механике Эйнштейн выработал задолго до открытия принципа неопределенности. Нильс Бор считал своим главным вкладом в квантовую механику принцип дополнительности. С ним он выступал на конференции в Комо в сентябре 1927 года и на Пятом Сольвеевском конгрессе в октябре того же года. Бору удалось убедить большинство современных ему физиков в том, что из принципа дополнительности неизбежно вытекает отказ от причинности и отсутствие физической реальности, что являлось главными чертами ортодоксальной интерпретации. Но Эйнштейна он не убедил. В лекции обсуждаются риторика Бора, использующего так называемые "естественные интерпретации" - аргументы, призванные ввести новые спорные знания под видом интуитивно привлекательных утверждений. Термин «естественная интерпретация» принадлежит Полу Фейерабенду (1975), который анализировал риторику Галилео, используя это понятие. Несомненно, существует разительный контраст между основателем и главным представителем квантовой революции и галилеевской. Галилео был страстным, нетерпеливым и поразительно красноречивым, а Нильс Бор — отчаянно боровшимся за слова и говорящим «неразборчиво» или, выражаясь более благоговейно, «божественно плохим оратором». Галилео превосходно противостоял своей аудитории, Бор же искусно создавал благоприятное настроение. Бор редко упускал из виду достижения своих слушателей или упоминал вклад принимающей организации. Бор – дипломат! Тип аудитории определял то, как Бор представлял свои эпистемологические изыскания: как «философские» в восприимчивой датской среде или как изыскания чистого физика, стремящегося не отождествлять себя с философами, в более прагматичной американской среде: «Я очень боюсь, что покажусь вам философом… Я всего лишь физик, вынужденный заняться такими проблемами» (Бор, 1937). Слово «вынужденный» содержит тонкий, но мощный риторический посыл. Оно не просто легитимизирует непрекращающуюся озабоченность Бора философскими вопросами, но и наделяет эту озабоченность неизбежностью, а выводы Бора — аурой неизбежности. Первоначальная формулировка принципа дополнительности, предложенная Бором, в значительной степени основывалась на идее возмущения измеряемого атомного объекта измерительным прибором. Понятие возмущения было тесно связано со сразу привлекательной, но на самом деле ошибочной идеей о том, что сам факт атомной структуры измерительных приборов обусловливает неразделимость атомных явлений и средств их наблюдения. В основе этой идеи лежало предположение, что поскольку в квантовой области явления и измерительное взаимодействие имеют один и тот же порядок величины, такое конечное взаимодействие, в отличие от классического случая, нельзя игнорировать, и оно требует нового эпистемологического подхода. Бор часто утверждает, что неотделимость микрообъектов от их наблюдения следует из атомного строения измерительных приборов («Мы не можем закрывать глаза на то, что не только исследуемые тела, но и измерительные приборы состоят из атомов» — Бор, 1930). Согласно Бору до 1935 года, это означает не только то, что идея объективных явлений, независимых от наблюдения, больше недействительна, но и то, что идея средств наблюдения, независимых от явлений, не может быть поддержана. Это утверждение резко контрастирует с более поздней идеей Бора о фундаментальном различии между природой атомных объектов и измерительных приборов. Бор до 1935 года сильно отличается от Бора после 1935 года. Парадокс ЭПР перевернул многое в Нильсе Боре и заставил многое пересмотреть. Концепция возмущения, впервые предложенная Гейзенбергом в работе о неопределенности, является неудачной и противоречивой. она предполагает существование объективных точных значений, которые изменяются в результате измерения, вопреки желаемому выводу об их неопределенности. Бор позже явно отверг эту идею, а его последователи преуменьшали ее значение в трудах Бора . Логика Бора: Как объективность, так и причинность логически предполагают понятие точного определения состояния физической системы, исключающего в принципе все возмущения (Бор, 1928). Поскольку в квантовой области, утверждает Бор, каждое измерение подразумевает вмешательство или конечное, не пренебрежимо малое взаимодействие, из этого немедленно следует вывод о неизбежности и окончательном ниспровержении как реальности, так и причинности. Бору удалось увлечь многих, но Эйнштейн оказался ему не по зубам.