Т-34 стрелял НА ПОРАЖЕНИЕ! То, что он сделал под Бобруйском, немцы боятся вспоминать до сих пор..

Наводчик целится через ствол пушки. Оптического прицела больше нет. Двадцать восьмое июня сорок четвёртого года. Лесная дорога под Бобруйском. Один танк против двенадцати. Это история о том, как деревенский тракторист. Который стрелял боевым снарядом всего четыре раза в жизни. Сжёг семь немецких машин. В одиночку. Двадцать восьмое июня тысяча девятьсот сорок четвёртого года. Пять часов сорок минут утра. Лес юго-западнее Бобруйска. Младший сержант Алексей Морозов сидит в тесном боевом отделении танка Т-тридцать четыре с восьмидесятипятимиллиметровым орудием. Его лоб прижат к резиновой обкладке прицела. Пальцы правой руки лежат на маховике поворота башни. Пальцы левой — на маховике вертикального наведения. Между пальцами и стальными рукоятками — тонкий слой пота. Он не двигается уже сорок минут. Танк укрыт под густыми ветками молодых берёз. Ветки нарубил механик-водитель Пётр Лапин ещё до рассвета. Нарубил быстро, молча, зная точно, сколько нужно и как их положить. Сверху машина сливается с подлеском. С расстояния тридцати метров её не видно. Морозов чувствует запах свежесрубленной берёзы. Запах смолы. Запах солярки. Запах чужого пота. И запах металла — тот особый железный запах разогревающейся брони. Через прицел он видит перекрёсток. Две лесные дороги, пересекающиеся под прямым углом. Обе — обычные грунтовки, шириной чуть больше четырёх метров каждая. По краям — глубокие кюветы, заросшие крапивой и малиной. За кюветами — сплошная стена сосен и берёз. Съехать с дороги нельзя. Развернуться нельзя. Дорога — как ствол винтовки. Один вход, один выход. Именно этого командир и хотел. Капитан Николай Тимофеевич Ковалёв сидит на своём месте слева от орудия. Ему тридцать четыре года. Он выглядит на пятьдесят. На левой щеке у него глубокий шрам — от осколка под Харьковом в сорок третьем. Правое ухо не слышит после контузии под Курском. Ковалёв воюет с сентября сорок первого. Три года войны сделали его лицо серым, как полевая шинель. Сейчас он держит в руке немецкий трофейный бинокль. Осторожно, чтобы стёкла не блеснули, приподнимает крышку люка и смотрит на дорогу. — Тихо, — говорит он вполголоса. — Пока тихо. Морозов не отвечает. Он смотрит в прицел. Крестовина визира лежит ровно на перекрёстке — там, где сходятся две дороги. Прицельная марка — восемьсот метров. Такое расстояние не выбирают. Такое расстояние выбирает командир, который знает, что делает.