Серёжка ольховая. Эдуард Хиль

Серёжка ольховая Автор стихов - Евгений Евтушенко Автор музыки - Евгений Крылатов Исполнитель - Эдуард Хиль Кадры из "И это все о нем" Песню «Серёжка ольховая» чаще всего помнят по фильму «И это всё о нём» (1977), в котором рассказывается о загадочной гибели молодого парня в Сибири на лесозаготовках. Яркий, красивый, честный парень Женя в исполнении Игоря Костолевского тронул сердца зрителей. Фильм запомнился. Помимо того, что он снят на хорошем материале (роман Виля Липатова), в нём снималось много великолепных артистов — Евгений Леонов, Леонид Марков, Эммануил Виторган, Лариса Удовиченко, Виктор Проскурин и др. А ещё этот фильм невозможно представить без замечательной песни «Серёжка ольховая», красной нитью проходящей через весь сюжет. В фильме за кадром песню поет Геннадий Трофимов. Лучезарный певец советской эстрады, исполнявший добрые песни. За свою продолжительную карьеру Эдуард Анатольевич Хиль успел стать и лауреатом премии Ленинского комсомола, и обладателем «Золотого граммофона». Без преувеличения можно сказать, что под его голос выросло несколько советских и российских поколений. В песне урезаны стихи в три раза. Уронит ли ветер в ладони сережку ольховую, Начнет ли кукушка сквозь крик поездов куковать, Задумаюсь вновь, и, как нанятый, жизнь истолковываю И вновь прихожу к невозможности истолковать. Себя низвести до пылиночки в звездной туманности, Конечно, старо, но поддельных величий умней, И нет униженья в осознанной собственной малости - Величие жизни печально осознанно в ней. Сережка ольховая, легкая, будто пуховая, Но сдунешь ее - все окажется в мире не так, А, видимо, жизнь не такая уж вещь пустяковая, Когда в ней ничто не похоже на просто пустяк. Сережка ольховая выше любого пророчества. Тот станет другим, кто тихонько ее разломил. Пусть нам не дано изменить все немедля, как хочется,- Когда изменяемся мы, изменяется мир. И мы переходим в какое-то новое качество И вдаль отплываем к неведомой новой земле, И не замечаем, что начали странно покачиваться На новой воде и совсем на другом корабле. Когда возникает беззвездное чувство отчаленности От тех берегов, где рассветы с надеждой встречал, Мой милый товарищ, ей-богу, не надо отчаиваться - Поверь в неизвестный, пугающе черный причал. Не страшно вблизи то, что часто пугает нас издали. Там тоже глаза, голоса, огоньки сигарет. Немножко обвыкнешь, и скрип этой призрачной пристани Расскажет тебе, что единственной пристани нет. Яснеет душа, переменами неозлобимая. Друзей, не понявших и даже предавших,- прости. Прости и пойми, если даже разлюбит любимая, Сережкой ольховой с ладони ее отпусти. И пристани новой не верь, если станет прилипчивой. Призванье твое - беспричальная дальняя даль. С шурупов сорвись, если станешь привычно привинченный, И снова отчаль и плыви по другую печаль. Пускай говорят: «Ну когда он и впрямь образумится!» А ты не волнуйся - всех сразу нельзя ублажить. Презренный резон: «Все уляжется, все образуется...» Когда образуется все - то и незачем жить. И необъяснимое - это совсем не бессмыслица. Все переоценки нимало смущать не должны,- Ведь жизни цена не понизится и не повысится - Она неизменна тому, чему нету цены. С чего это я? Да с того, что одна бестолковая Кукушка-болтушка мне долгую жизнь ворожит. С чего это я? Да с того, что сережка ольховая Лежит на ладони и, словно живая, дрожит... Евгений Евтушенко 1975