Экспедиция в Дарго 1845 года Из дневника офицера Куринского полка. Кавказский Сборник, 1877, т. 2

10 июля 1845 г. выстрелы из орудий и сигнальные ракеты нам дали знать, что давно жданный транспорт с провиантом подошел уже к опушке того векового леса, который не раз встречал нас так неприветливо. Согласно в свое время сделанным распоряжениям, командир транспортной колонны, состоявшей из шести рот Куринского полка, полковник Юлинг, достигнув указанного места, должен был известить о своем прибытии, выждать выхода к нему навстречу войск из главного отряда, – и сдать им провиант. Для выполнения этого приказания была назначена половина людей от каждой части войск, т.е. половина всех наличных сил отряда. Встречное же движение войск впоследствии получило название «сухарной оказии». Этим встречным отрядом командовал генерал Клюгенау, авангардом – генерал Пассек, а арьергардом – генерал Викторов. Войска выступили из лагеря в должном порядке, забрав с собою все, какие было возможно, вьюки. Впереди шел батальон Кабардинского полка; генерал Клюгенау повел его вдоль хребта по ужасной лесной дороге, а остальные войска оставил на произвол судьбы. На долю их выпала также дорога дурная; а тут еще, как на беду, пошел дождь и размыл глинистую почву. От этого крутые подъемы сделались до того скользкие, что войска поневоле должны были идти враздробь, – вследствие чего утратили строй, растянувшись до невероятности, и пришли в беспорядок. Чеченцы воспользовались этими обстоятельствами и открыли самое отчаянное и жестокое нападение. Милиционеры, составлявшие левую цепь, были почти все перерезаны; рота Куринского полка, находившаяся в правой цепи, растянулась, растеряла своих людей и растерялась вообще; в обозе произошел страшный хаос: чеченцы врывались в середину его, хватали солдат за перевязи, убивали их, грабили все, что попадалось под руку. Из сакв, изрезанных шашками и кинжалами, сыпались по дороге золотые и серебряные монеты; из бурдюков, пробитых пулями, лился спирт; по земле, в бутылках, валялось дорогое вино и множество съестных припасов а узкие места дороги были буквально загромождены телами солдат. Арьергард выдержал первый натиск неприятеля довольно стойко и мужественно, но потом дрогнул и отступил, оставив в руках его, между прочим, два орудия и гроб генерала Фока. Галуны на этом гробе более всего привлекли внимание горцев; они тотчас оборвали их, а тело выбросили на съедение зверям. Генералы Пассек и Викторов были убиты. Их тела, подобно телу Фока, также не пощажены неумолимою судьбою. Один из батальонов войск пятого корпуса, находившийся в арьергарде, был отброшен в обоз, оставил тела убитых и раненых и еще более усилил и без того крайний беспорядок отряда. Всем этим, чеченцы, конечно, воспользовались с успехом. Вот последствия непростительной ошибки Клюгенау. Важная еще ошибка заключалась в том, что князь Воронцов вверил отряд тому генералу, который двенадцать лет воевал в Дагестане и не имел никакой практики для ведения войны в лесах Ичкерии и вообще Чечни. В первом случае орудийная стрельба по открытым местам, каковы скалистые горы, всегда оставляла победу за нами; во втором – она к делу неприложима, так как в Чечне и Ичкерии каждая естественная преграда вроде оврага, уступа и т.п., составляет своего рода завал, поддающийся скорее штыку и шашке, чем гранате или даже картечи; каждое дерево, скрывая за собою человека, есть другого рода завал и надежнейшая защита для врага. Что же касается до самого генерала Клюгенау, то личная его ошибка состояла в том, что легкие войска он увел вперед, до самой опушки леса, где находился Юлинг, а отягченные вьюками оставил позади. Чеченцы же отлично рассчитали свой маневр: они пропустили батальон кабардинцев вместе с их военачальником, генералом Клюгенау, и тот час отрезали его от остальных войск, загромоздив в то же время дорогу наскоро устроенными завалами. Генерал Клюгенау, пройдя лес, остановился в ожидании колонны; между тем, она в то самое время была уже разбита, потеряла своего начальника и лучших офицеров. Только в полночь прибыли остатки ее – в самом жалком виде, в раздробленном и расстроенном состоянии. Рождается вопрос: почему генерал Клюгенау, видя медленность прибытия отряда, слыша сильную и непрерывную пальбу, не повернул обратно на выручку батальонов? Он, вероятно, не предполагал, что, по уходе его, колонна была остановлена и что головной батальон, объятый паническим страхом, отказался идти на завалы. Генерал Пассек не мог ни уговорить растерявшихся солдат, ни воскресить в них мужество. Батальон, о котором идет речь, принадлежал к 5-му корпусу. Каждый шаг нашего движения доставался нам ценою десятков наших воинов – убитых и раненых. Солдаты, потеряв своих храбрых и лучших офицеров, никого слушать не хотели, – они бежали толпою или поодиночке; но при этом в каждом из них замечалось стремление продвигаться вперед, по направлению к цели. Чеченцы же старались каждому из них преградить дорогу: врезывались в середину, били, убивали, сбрасывали в пропасть.