Юрий Наумов - Сказка о Карле, Короле Рок-н-Ролла (Live in Hannover, 2024)

A TALE OF KARL, THE KING OF ROCK AND ROLL The main blues progression was composed in Novosibirsk in September 1984. The lyrics were written over 8 weeks, from February to the end of April 1985 in Saint Petersburg. This song, against my will, became my "calling card" for many years. Bitter irony - both in the song itself and everything connected to it... I perform it often. Love it. No matter what... * * СКАЗКА О КАРЛЕ, КОРОЛЕ РОК-Н-РОЛЛА Основной блюзовый ход сочинился в Новосибирске в сентябре 1984. Текст был написан за 8 недель, с февраля по конец апреля 1985 года в Питере, Этот номер помимо моей воли на долгие годы стала моей "визитной карточкой". Горькая ирония - как и в самой песне, так и во всём, что с ней связано... Исполняю часто. И люблю. Не смотря ни на что... СКАЗКА О КАРЛЕ, КОРОЛЕ РОК-Н-РОЛЛА Карл был добрым парнем и сердцем чист. Карл был музыкант, Карл был кларнетист. Вдохом воздуха, выдохом звука Жил и шёл с нараспашку душой. И если в племени мало пламени, Карл был из немногих, кто пламенный. Он любил своё дело и делал, Веря в то, что от этого всем хорошо. Карл любил Клару, а Клара – краля: Глаза как алмазы, губки – кораллы. Сама так естественна, так натуральна, Что с нею мораль забываешь на нет. Но не страдала моралью Клара – Стерильной душою Карла играла. И как-то под утро паскудная девка Украла у Карла кларнет. Сонный Карл спросонок Глядел в свой лорнет, Тщась отыскать то, чего уже нет. Осознав значенье утраты Карл вскричал: «Караул!» Но на нет суда нет. И заплаканный Карл Шастал в ватерклозет, Не читал от несчастья Вечерних газет, Всё курил и корил, Сам с собой говорил, И чуть было не оказался в крейзе... Если душно душе, если тошно – то что ж, На руках есть вены, под руками нож... Но это выход на случай, если выхода нет, А что выхода нет – это ложь. Если небом дан дар, хватит сил и на то, Чтоб и этот удар, и ещё чёрт-те что Пережить, и воду святую, которой ты полон, Донести тем, кто жаждет, кто ею пустой. Карл рискнул пойти на эксперимент, Карл нашёл в себе силы сменить инструмент: Влез в долги и купил «Стратокастер» – гитару, О которой, пожалуй, мечтает любой. Он терзал свои пальцы, душу и мозг Дни и ночи, но он иначе не мог, И в итоге родил звук, в котором он выместил Всю свою боль и любовь. Он трясину потряс тем что грязь втоптал в грязь. Он угрюмых смешил, а погрязшим – мешал. Взбаламутив тьму мути, он на свет Божий Из-под ветоши вытащил свет. Рок-н-ролльная каста расступилась пред ним, И фанатики клялись, что видели нимб Над его головой, но дело не в нимбе: Он был просто несущим насущный ответ. Сквозь сплетение сплетен, сквозь тину и тень, День за днем, каждый день, за ступенью ступень, Он всходил на престол не ценой преступлений, Не ради богатства, дарящего лень. И хотя Карл вне сцены был скромен как кролик, В кулуарах его прозвали «Король», Что с того, что он не коронован, Коль король рок-н-ролла – коронная роль? Но жил скрытный, корыстный проныра Кастрат – Музыкант неудавшийся, он во сто крат Заколачивал больше, чем мастера, Чему был, разумеется, рад. Он служил тем, кто лжив, он следил тут и там, Он ходил по пятам, он сидел по кустам, Он жил стуком ритмичным и сколотил Состояние на костях. «Стратокастера» звуков услышав раскат, К Карлу завистью чёрной проникся Кастрат – И под старость Кастрату втемяшилась страсть: Он решил «Стратокастер» украсть. Но чужими руками он жар загребал, От чего и ломились его погреба. Он решил нанять бьющих и грабящих – Тех у кого только брага и брань на губах. И Кастрат недолго бродил по дну, Чтоб найти подонков и сказать им: «Ну!» – В тот же вечер окрыленного Карла Поджидала у дома урла. Его долго пинали ногами в живот, И если он чудом остался живой, То виной тому Бог... – Карл поверил в Него. Вот такие дела... А Кастрат «Стратокастер»-то спер неспроста: Он пытался мелодии стричь как с куста. Думал – дело пустяк, но он локти кусал, – Ведь душа у Кастрата пуста. Сбившись с сил и сбесившись, он струны сменил, Но гитара просто трунила над ним, И запал вдруг пропал, он запил и, вспылив, Он решил «Стратокастер» спалить. И когда «Стратокастер» несли на костер, Карл на костылях тащился в костел... Его приняли там, усадили за стол, Предложили постель... И уставший от мира принял новый устав, Что заставил его стать тем, кем он стал, И теперь тонких струн звенящая сталь Уже пальцы не жалит, а жаль... Всё на нуль одним махом – теперь он монах, Он махнул на всё и всех послал на х... Он не ходит теперь в полинявших штанах, Пребывая в священных стенах. Вот только хор поёт мессы а-ля ДоЛя-Фа-Соль, Сыпля в Карловы раны карловарскую соль. Карл чувствует боль. Вот вся сказка о том, Как стал карликом бывший король. А я был странник в израненной странной стране, Где продажное «да» и на нет сводят «нет», Где на тысячу спящих – один, что распят, И пятьсот, что плетутся вдоль стен. И если ты не эстет в ожиданьи конца, – Лей кастет из свинца и налей-ка винца, И мы выпьем с тобою За тех, кто прибит на кресте.