Психология и духовная жизнь | Марина Филоник и Вячеслав Рубский

0:00 Вступление. Есть свв.отцы, зачем психология? 5:29 Дрейф интерпретаций состояний. Чувство вины. Зацикленность покаяния на самом себе 10:58 Не уводит ли психология от Бога? Стремление современников к идеалам монашества/здравого смысла. Неуспокоенность. Православию нужна психология 19:13 Заставить себя встроиться в старые нормы? Двойное послание о пастырях, внутренняя противоречивость аскетики 28:07 Психология нам ближе. Параллельный мир верующего 35:09 Не/воцерковлённый человек - есть отличие? 40:45 Священническое восприятие психологии? Избыточное ожидание 45:57 Аргументы против психологии? Травма - кто кем владеет 48:53 Выгорание 51:34 Исповедь как психологическое консультирование? Объяснение внутреннего мира. Грех и оценка 54:34 Какие направления психологии допустимы для христианина? 1:01:35 Миф о грехопадении? 1:02:27 Как относитесь к психоанализу, бихевиоризму? 1:04:03 Нецельность внутри себя. Вред эталона 1:06:28 Может быть, невроз - это святость? 1:09:01 Двойные послания внутри православия. Прощение грехов 1:11:18 Если человек понимает, что бегает по кругу 1:14:05 Есть ли что-то объективное? Наложение реальности 1:16:42 Не надо перед Богом кем-то быть (пунктирная молитва). Не канонизировать повод общения 1:19:37 Как посмотрел бы Христос на психологию как отрасль знания? 1:23:00 Эгоизм 1:25:19 Уныние и депрессия 1:28:00 “Православная психология”. Смысловые ямы христианства. Евхаристия и прощение грехов 1:34:05 Что поставить на место эгоизма? 1:39:32 Святоотеческие тексты - поучения конкретным людям, зачем искать в них формальные противоречия? 1:40:44 Духовная жизнь - опора на свой опыт. Говорить/молчать о духовности 1:47:07 Резюме встречи. Почувствовать свободу от психологии и аскетики Проблема языка описания. Ни психология, ни богословие не могут ограничить сферу компетенции своего языка. Язык описания проецирует свою терминологию и смысловую оценку каждого феномена мира: от куска полусгнившей кости до Откровения свыше. Например, язык З. Фрейда в своём описании феноменов связал религиозный опыт с обожанием отца в контексте детской беспомощности. Отцы бихейвиоризма – с компульсивной потребностью, психофизиологи – с когнитивными аберрациями и т.д. Даже сторонник психоанализа Л.С. Выготский отмечал, что: «психоанализ вышел за пределы психологии: сексуальность превратилась в метафизический принцип в ряду других метафизических идей, психоанализ – в мировоззрение, психология – в метапсихологию». От того, какой язык описания мы применим к бесноватым зависят не только методы их исцеления, но и существование самих бесов. Если мы поставим вопрос так: «существует ли невроз у диких племён Папуа-Новой Гвинеи?». Правильным ответом было бы указать, что наш язык описания нуждается в этой категории. Потому мы скажем «да». А сами гвинейцы могут легко объяснить это духами, предками, действием заклятий, влиянием камней и т.п. Наше понятие «невроза» (кстати, устаревшее МКБ-10, DSM-V) им покажется столь же надуманным, как и нам – их духи и боги. Не существует фактов и феноменов самих по себе. Все они существуют в языке и оцениваются им. Отсюда понятна важнейшая идея К.Роджерса и Дж. Бьюдженталя – поведение человека можно понимать только в терминах его субъективного восприятия действительности. Если мы сравним один язык описания (он же является и языком восприятия) феноменов с фонариком жёлтого цвета, а другой язык описания с фонариком красного цвета, то получим такой образ: представьте себе, что Вы находитесь в очень тёмной комнате. Светя на стены разными фонариками мы сможем сказать: «стена красная/синяя/жёлтая», вполне осознавая, что о цвете стены самой по себе (без языкового фонаря) мы судить не можем. А цвет стены в большей мере зависит от фонарика, чем от самой стены. Научившись переключать понятийные словари и дискурсы в описании (и восприятии) различных феноменов мы сможем понять «конфликт» богословия и психологии как языковую разность. Она имеет огромное значение, но не в том смысле о котором спорят представители наивного реализма того и другого лагеря. Я полагаю, что наиболее продуктивным соотношением христианства и психологии было бы взаимоузнавание, т.к. взаимодополнение невозможно в силу различных антропологических парадигм. Во взаимоузнавании христианство обнаруживает в психологии духовные темы, которые поднимает гуманистическая, экзистенциальная и трансперсональная психология. В то же время чистой аскетики (т.е. не связанной с психологией) просто нет и быть не может. Потому свв. отцы занимались психологией не в меньшей степени, чем богопознанием хотя бы ради последнего. Когда речь идёт о духовности, очень важно учитывать определённый дрейф интерпретаций психических состояний, который претерпел мир со времён славной Древности. Открытый телеграмм-канал Рубского: https://t.me/rubskyi_official Закрытый телеграмм-канал Рубского (2е в месяц): https://t.me/+Y1ApOXXtDeg0ZDBi Патреон Вячеслава Рубского (кроме России):   / rubsky