Василий Шукшин Игнаха приехал читает Павел Беседин

В начале августа в погожий день к Байкаловым приехал сын Игнатий. Большой, красивый, в черном костюме из польского крепа. Пинком распахнул ворота — в руках по чемодану, — остановился, оглядел родительский двор и гаркнул весело: — Здорово, родня! Молодая яркая женщина, стоявшая за ним, сказала с упреком: — Неужели нельзя потише?.. Что за манера! — Ничего-о, — загудел Игнатий, — сейчас увидишь, как обрадуются. Из дому вышел квадратный старик с огромными руками. Тихо засмеялся и вытер рукавом глаза. — Игнашка!.. — сказал он и пошел навстречу Игнатию. Игнатий бросил чемоданы. Облапали друг друга, трижды — крест-накрест — поцеловались. Старик опять вытер глаза. — Как надумал-то? — Надумал. — Сколько уж не был? Лет пять, однако. Мать у нас захворала, знаешь… В спину что-то вступило… Отец и сын глядели друг на друга, не могли наглядеться. О женщине совсем забыли. Она улыбалась и с интересом рассматривала старика. — А это жена, что ли? — спросил наконец старик. — Жена, — спохватился Игнатий. — Познакомься. Женщина подала старику руку. Тот осторожно пожал ее. — Люся. — Ничего, — сказал старик, окинув оценивающим взглядом Люсю. — А?! — с дурашливой гордостью воскликнул Игнатий. — Пошли в дом, чего мы стоим тут! — Старик первым двинулся к дому. — Как мне называть его? — тихо спросила Люся мужа. Игнатий захохотал. — Слышь, тять!.. Не знает, как называть тебя! Старик тоже засмеялся. — Отцом вроде довожусь… — Он молодо взошел на крыльцо, заорал в сенях: — Мать, кто к нам приехал-то! В избе на кровати лежала горбоносая старуха, загорелая и жилистая. Увидела Игнатия — заплакала. — Игнаша, сынок… приехал… Сын наскоро поцеловал мать и полез в чемоданы. Гулкий сильный голос его сразу заполнил всю избу. — Шаль тебе привез… пуховую. А тебе, тять, сапоги. А Маруське во!.. А это Ваське… Все тут живы-здоровы? Отец с матерью, для приличия снисходительно улыбаясь, с интересом наблюдали за движениями сына — он все доставал и доставал из чемоданов. — Все здоровы. Мать вон только… — Отец протянул длинную руку к сапогам, бережно взял один и стал щупать, мять, поглаживать добротный хром. — Ничего товар… Васька износит. Мне уж теперь ни к чему такие. — Сам будешь носить. Вот Маруське еще на платье. — Игнатий выложил все, присел на табурет. Табурет жалобно скрипнул под ним. — Ну, рассказывайте, как живете? Соскучился без вас. — Соскучился, так раньше бы приехал.