Ичкеринских поход генерала Граббе в 1842 году.

29 мая 1842 года русский экспедиционный отряд двинулся из Герзель – аула в южном направлении, сторону гор. Герзель – аул занимает важное военно – стратегическое положение, находясь в 120 верстах восточнее крепости Грозной, на левом берегу речки, которая на карте Генерального штаба обозначена как Аксай. Русская колона состояла из 13 батальонов пехоты около 10000 солдат. Кавалерия из – за сложного рельефа местности почти полностью отстала и только у Граббе оставался отряд казаков в качестве его личного конвоя. Каждый солдат имел при себе 60 патронов и нес в своем ранце восьмидневный запас продовольствия. Артиллерия состояла из горных орудий , четырех – и шести фунтовиков. Телеги были нагружены вооружением. Под командованием Граббе находились генералы Лабинцев и Балдинин. Горная местность Ичкерии покрыта прекрасными лиственными лесами. Бук, дуб, ясень, вяз, осина, часто со стволами чудовищной толщины, протягивают свои зеленые руки к небу. Эти девственные леса оставались пока нетронутыми топором лесоруба. К вечеру 29 мая вышли на открытое место, где колонна сделала остановку. За весь первый день марша не был сделан ни один выстрел. Однако в авангарде утверждали, что они якобы видели иногда за деревьями проворные фигуры отдельных горцев, которые как лесные демоны подстерегали длинную и колонну штыков, и вновь исчезали не раскрывая свои намерения. Шамиль очевидно хотел завлечь русских вглубь лабиринтоподобных лесных гор и не желал преждевременными атаками отвлечь генерала от его предприятия. После полуночи, когда был съеден весь суп и выпита вся водка, начали тухнуть бивуачные огни и батальоны спали, началась первая атака. Вокруг колонны раздались выстрелы невидимых противников. Многочисленные русские форпосты отвечали на них, стреляя «на авось». В этом ночном бою было мало убитых, однако перестрелка временами была такой сильной, что все испуганно бросились к оружию. Утром враг исчез, но к обеду, когда войска проходили через лесное ущелье, вновь появился и устроил жаркую перестрелку с русскими стрелками. Много тяжелораненых стрелков перенесли к главной колонне, где скоро не стало хватать лошадей и телег для принятия их всех. Штабные офицеры стали теперь советовать генералу Граббе отказаться от похода и дать приказ к отступлению. Трудности похода усиливались и враги нападали со все усиливающимся ожесточением. Но генерал, который желал встретить победным рапортом князя Чернышева, приезд которого ожидался, ничего не хотел слышать об отступлении. Сделали еще один привал на горном лугу, окруженном со всех сторон лесами, и всю ночь перестреливались с чеченцами. На третий день поход продолжался с боями. С каждой минутой росло число убитых и раненых. Положение колонны стало таким сомнительным, что генерал Граббе дал, наконец, приказ об отступлении, несмотря на то, что укрепленный аул Дарго, который являлся целью похода, находился на расстоянии 12 верст. Его можно было видеть невооруженным глазом. Как только колонна повернула назад, буйство горцев стало безудержным. До сих пор в колонну только стреляли, выдерживать рукопашный бои с чеченцами пришлось авангарду и выдвинутым вперед двум линиям стрелков. Теперь фланговые линии были прорваны бешеным натиском группы чеченцев. С высоко поднятыми шашками ринулись эти дерзкие разбойники на центр колонны. К вечеру замешательство еще более усилилось и многие повозки с багажом и даже ранеными были брошены на произвол судьбы. Хладнокровие и мужество обеспечивали русским на европейских полях сражений всегда упорядоченное отступление и тем самым истощали своих преследователей. Здесь же этих военных качеств оказалось недостаточными. Теснимый и травимый жестоким врагом, у которого никогда не было в обычае прощать. Утомленный от боев и марша, истощенный от потери крови, от ран, измученный жаждой , иной храбрый солдат впадал в отчаяние, оставался позади колонны, бросив свой ранец на землю и ожидая смерть от чеченской стали. Ночь с 31 мая на 1 июня была ужасной. Горцы не дали русским и одного часу сна. Вокруг выли волки, которые видели в остановившейся на ночь колонне свою верную добычу. Генералы бодрствовали всю ночь, почти в отчаянии отдавая приказы, которые из – за ночной тьмы не могли быть выполнены. Чеченцы берегли свой порох в темноте, чем днем, когда они вернее могли целиться. Казалось, что враг этими ночными атаками преследует цель полностью истощить русских, лишив их достаточного сна и отдыха, которые и без того были сильно утомлены, чтобы днем легче справляться с отставшимися. Порядочное число солдат, которые более не могли вынести муки жажды, воспользовались темнотой, чтобы перейти к врагу. Некоторых из них чеченцы, не зная об их намерениях, так как перебежчики не смогли сразу объяснить свои цели, по ошибке зарубили. Взошедшее 1 июня солнце осветило ужасную картину. Солдаты, истощенные боем и бессонницей, считали себя пропавшими.