Мужчина нашёл щенка в мороз и принёс домой. Жена устроила скандал, и сказала выбирай ОН или семья..

Ветер на Садовой сегодня был особенно злым. Он не просто дул, а вгрызался под воротник старого пальто, выискивая малейшую щелочку, чтобы обдать кожу ледяным дыханием. Андрей прибавил шагу, пригибая голову. В висках привычно постукивала тупая боль — последствие тяжелого разговора в кабинете начальника. Повышение, на которое он рассчитывал последние два года, уплыло к молодому и напористому Стасу, а вместе с ним и надежда закрыть хотя бы часть семейных долгов. Фонари у дома номер двенадцать горели тускло, разливая по замерзшему асфальту грязновато-желтые пятна. Андрей подошел к мусорным контейнерам, собираясь выбросить пустой стаканчик из-под кофе. В это время года здесь всегда пахло одинаково: прелой листвой, застывшей грязью и выхлопными газами вечно прогревающихся машин. Но сегодня к этой симфонии городских окраин примешался новый звук. Тонкий, прерывистый писк доносился откуда-то снизу. Мужчина замер. Сначала он подумал, что это неисправная сигнализация или скрип старых качелей на детской площадке. Но звук повторился — жалобный, захлебывающийся, почти человеческий. Андрей опустил взгляд. Возле переполненного бака, прямо в сугробе, припорошенном серой пылью, валялась промокшая картонная коробка из-под мужских ботинок. Он помедлил. Дома ждала Лена с ее вечным, давящим молчанием, и дети, которые стали казаться ему чужими. Даша, запершаяся в своем горе после ухода бабушки, и Максимка, вечно испуганный и тихий. Мысли о разводе, который жена упомянула вчера вскользь, будто между делом, висели над ним тяжелым грозовым облаком. Стоит ли ввязываться в чужую беду, когда своя жизнь трещит по швам? Но писк повторился, на этот раз тише, с каким-то обреченным хрипом. Андрей вздохнул, чувствуя, как мороз щиплет щеки, и присел на корточки.